Она случается со мной крайне редко, но сегодня что-то прилетела. Я списываю это на волну адреналина, но, даже если не она, это неважно.
Я делю комнату с Валей. Валя почти сошла из девяностых, у неё стриженая голова и мальчишеские шмотки, но в ней гораздо больше девочки, чем во мне. Мне сложно сказать, в чём это выражается – чистая интуиция. В соседней – ещё две девочки, о которых мне сказать либо нечего, либо не очень хочется. Есть другое.
Я замечаю Асю, когда она отвечает А.П. механическими отрывистыми предложениями на его "what's wrong with you?". Я знакомлюсь с ней почти классически, помогая собрать выпавшие из рук вещи. Ася – socially anxious, напряжённая до последней мышцы. Она говорит: это была паническая атака. Оказывается, слова "у меня тоже такое бывает" поистине волшебны.
Ася оживает за два дня, сияет острыми меткими вопросами, находит и в этом месте почву под ногами. Ася – филолог, и, вообще-то, не едет на Всерос по англу, но едет на литературу. Наши информационные поля пересекаются так, что кажутся органическим целым. Мы пьём чай у неё в комнате и смотрим мультики. Вчера вечером Асю перегружает, она сворачивается в клубочек на стуле, уходит в себя и запирает дверь.
Я много думаю.
О том, что, когда я была зла на себя за Гошу, я обвиняла себя в том, что вместо головного мозга думаю гормонами. На самом деле я, похоже, думаю эмпатией. Она интуитивно находит людей, которым больно, и заставляет меня подкрадываться, влезать в душу и мурчать. Самое обидное в том, что единственного человека, которому это реально от меня нужно, моя эмпатия игнорирует.
(в скобках о Гоше: хочу запомнить, что я в пятницу сказала Н.Н. "Я только сейчас осознаю, какой херни он мне наговорил")
О том, что ещё чаще люди знакомятся со мной, когда мне больно. Знакомятся в первый раз или поближе, кому как повезёт.
О том, что подобные душа-в-душу отношения у меня обычно имеют крайне короткий срок годности. Лишь у одного из них он до сих пор не кончился, но посмотрим, что я скажу после выпуска из Лицея.
О том, что я не хочу продолбать эту потенциальную дружбу.

Когда у меня бессонница, я читаю "Элегантность ёжика". Это традиция.
Большую часть этой книги я страшно не согласна с автором, особенно в вопросах взгляда на психотерапию. Но в ней настолько тонкая эстетика снобизма, что она идеально успокаивает меня и моё "какого хрена я не сплю".
Среди многих хокку автора (или, в данном случае, хокку переводчика) одно на это прочтение куда-то попало:
"Скажите мне, берёзы,
Что я ничтожна
И достойна жить".
Ничтожна и достойна жить. Да будет так.

Почему-то страшно хочется поплакать. Просто так, без повода и смысловой нагрузки. Разрядиться.
Я заряжена и страшно жива.

@темы: estoy vivo, вы все уже победители